Ваш регион:
^
Лента новостей
Разделы сайта
Все новости
Новости Поиск Темы
ОК
Применить фильтр
Вы можете фильтровать ленту,
выбирая только интересные
вам разделы.
Идёт загрузка

Интервью

Данный контент доступен для просмотра на персональных компьютерах и планшетах

Перейти на главную страницу

"В НХЛ оказался в правильное время и в нужном месте". Владимиру Малахову 50 лет

30 августа 2018, 8:30 UTC+3
Поделиться
Владимир Малахов

Владимир Малахов

© Личный архив хоккеиста

Олимпийский чемпион, обладатель Кубка Стэнли, чемпион мира и один из сильнейших отечественных защитников 1990-х и начала 2000-х годов Владимир Малахов 30 августа отмечает юбилей. В интервью ТАСС он рассказал о работе в департаменте по развитию игроков "Нью-Йорк Айлендерс", воспитании подрастающих спортсменов и своем юношеском увлечении хоккеем с мячом.

— Планируете ли вы отмечать свой юбилей дома или, может, на льду, как это делал Вячеслав Фетисов нынешней весной на свое 60-летие?

— Нет, на льду праздновать не собираюсь. Буду отмечать юбилей дома с семьей.

— Вы переехали из Свердловска с семьей в Кемерово, где занимались хоккеем с мячом. Могли ли вы на серьезном уровне заиграть в бенди?

— В тот период времени в Кемерово просто не было школы по хоккею с шайбой. Я думал, что продолжу заниматься хоккеем с мячом, мне нравился этот вид. Не знаю, хорошим был я игроком или плохим, но я занимался бенди два года, учась в 9–10-м классах, мы что-то выигрывали. Думал, что и дальше буду играть, но судьба распорядилась немного по-другому.

— Вас тогда не допустили до финала юношеского чемпионата СССР в Мурманске по этому виду спорта из-за наличия свердловской прописки. Могло ли это событие как-то повлиять на ваше дальнейшее решение сделать выбор в пользу хоккея с шайбой?

— Там история в том, что мы не меняли прописку, поскольку у нас в Свердловске оставалась квартира. Из-за этого меня не допустили до соревнований, но я думал, что и дальше продолжу играть в хоккей с мячом. Просто после 10-го класса я по инициативе отца уехал поступать в институт физкультуры в Москву и начал опять играть в хоккей с шайбой, поскольку факультета хоккея с мячом не было, был только факультет хоккея. Когда ты начинаешь учиться в институте физкультуры, то должен играть за институтскую команду, поэтому я вернулся в хоккей с шайбой.

— Многие звезды хоккея 1950–1960-х годов играли в хоккей с мячом. Что вам дал бенди?

— Говорят, что в хоккее с мячом своеобразное катание. Наверное, он дал мне какие-то навыки, учитывая очень большую разницу в размере ледовой площадки. Это был для меня хороший опыт.

— Как вы оказались в "Спартаке"? 

— Я отыграл год за университетскую команду, в ней играли ребята из "Спартака", которые и позвали меня поиграть за молодежную команду этого клуба. А затем меня пригласили в команду мастеров.

— Тогдашний главный тренер "Спартака" Борис Майоров говорил, что ему запомнились ваши физические данные и катание, благодаря чему вы оказались в основном составе. Насколько сложным было для вас войти в основу команды?

— Для меня вообще было сюрпризом, что меня пригласили в команду мастеров, потому что после того, как я поиграл в хоккей с мячом, не планировал, что буду играть на серьезном уровне. Думал, что закончу институт, вернусь в Свердловск или Кемерово и буду там работать. Но мне повезло в жизни: видимо, чем-то я приглянулся, и меня пригласили в команду. Понятно, что я был не на первых ролях, но, наверное, что-то во мне увидели (смеется), раз меня позвали. В "Спартаке" по тем временам очень сильный был состав.

— Насколько быстро вам удавалось адаптироваться к игре в командах мастеров что в "Спартаке", что в ЦСКА? 

— В обоих клубах я начинал в четвертой пятерке. Это нормальная практика: когда приходит новый игрок, тем более молодой, то надо его, как говорится, обкатать, а не ставить сразу в первую пятерку. 

— Если бы ЦСКА вас не призвал в армию, могла ли ваша карьера по-другому как-то сложиться?

— У Марио Пьюзо в "Крестном отце" было написано про предложение, от которого нельзя отказаться. Вот мне такое же предложение поступило из ЦСКА. Когда селекционер клуба Борис Шагас подошел ко мне и сказал, что я привлек интерес Виктора Васильевича Тихонова, то я понял, что у меня больше шансов заиграть в сборной, это большой шаг вперед. Я прекрасно понимал такой вызов и что надо двигаться дальше. Понимал, что если есть в жизни такой шанс, то надо его использовать.

— Могли бы сравнить тренерское мастерство Тихонова и Майорова?

— Я не сравнивал. Тренер есть тренер — ты должен выполнять его установку. Если Борис Александрович не был тренером сборной, то Тихонов, значит, сильнее Майорова. Я никогда не думал об этом. Они оба были великими тренерами, и раз Тихонов был у руля сборной, то он был сильнее.

— Насколько схожи были их требования к вам? Что они сумели вам дать?

— Оба дали мне жизнь в хоккее, давали что-то свое, просто у Тихонова на тот момент было побольше ресурсов, учитывая, что в ЦСКА был костяк сборной СССР, и если ты хотел играть за сборную, то тебе надо было переходить в ЦСКА. Из "Спартака" же меня пару раз призывали в олимпийскую сборную, и на этом все останавливалось. 

— В ЦСКА вы несколько раз играли в одной паре с Фетисовым и, как говорили ранее, находились под впечатлением от игры с ним.

— Слава к тому моменту был заслуженным спортсменом. В игре с ним мне надо было только не испортить, а остальное он все сам делал.

— На Олимпиаде 1992 года во время вашего нахождения на льду сборная СНГ никогда не пропускала. Насколько сложным оказался для вас олимпийский турнир?

— На нас тогда никто не ставил, поскольку у нас была очень молодая команда плюс сказался развал СССР. Мы просто пытались выиграть каждый матч. О том, что при мне не пропускали, я даже не знал — просто старался хорошо делать свою работу. Хотелось просто выиграть, поскольку такой шанс появляется не каждый раз.

— После отъезда в НХЛ вы не так часто играли в сборной. Это было больше связано с тем, что вы не в полной мере могли помочь сборной, либо из-за натянутых отношений с Федерацией хоккея России?

— Там было все вместе: и натянутые отношения, и длинный сезон. После 82 игр не хотелось приезжать и отбывать номер. Думаю, все это было взаимосвязано.

— Испытываете ли вы сожаление, что отказались от участия в Олимпиаде в Нагано? 

— Чего сожалеть о том, что сделал? В 1998 году я сделал выбор, что не поеду играть, и потом об этом не думал. Мог бы я помочь команде? Может, и помог бы.

— На Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити 2002 года вы чувствовали, что у вас последняя возможность в карьере взять золото Игр?

— Конечно. В полуфинале с американцами (сборная России уступила со счетом 2:3, проиграв первые два периода 0:3 — прим. ТАСС) мы сами виноваты, что так сыграли в первых двух периодах. До сих пор когда вспоминаю, поверить не могу, что произошло. Был какой-то ступор, не могли себя перебороть, или мы перегорели. Обидно, поскольку мы могли их обыграть. Команда у нас была хорошая, но надо было играть все три периода — одним периодом нельзя выиграть матч. 

— Выступление за сборную на каком турнире получилось самым запоминающимся?

— Можно таким назвать мой первый чемпионат мира в 1990 году, который я выиграл. Это первый мой серьезный турнир в жизни, после чего пришла такая мысль, что мы будем постоянно побеждать, самоуспокоенность. Олимпиада тоже была большим событием. Тогда казалось, что такое будет всегда, но отъезд в НХЛ охладил мой пыл.

— На Олимпиаду-2002 вы поехали только по просьбе Фетисова. Насколько часто удается вам общаться с ним?

— Когда есть возможность, общаемся. Да, на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити я поехал только из-за Славы.

— Давно вместе играли, к примеру, за команду "Легенды хоккея СССР", которая собирает всех отечественных ветеранов?

— В последний раз два года назад. Когда есть возможность, приезжаю в Москву, тренируюсь. Я там по-прежнему числюсь.

— Уже год, как вы работаете в департаменте по развитию игроков "Нью-Йорк Айлендерс". Нравится ли вам эта работа? 

— Да, как я изначально и предполагал. Из наших игроков там есть на драфте Илья Сорокин, сейчас Исхакова взяли на драфт. Я просматриваю игру хоккеистов и даю их оценку генеральному менеджеру. Плюс еще работаю с молодыми ребятами, готовлю их к большому хоккею.

Я и не думал, что это будет так интересно, раньше я как-то к этому скептически относился. А сейчас тут был после драфта лагерь для новичков, какие-то вещи подсказывал им. После лагеря ребята подошли и поблагодарили меня, и мне было приятно, что удалось что-то дать молодежи.

— В дальнейшем не хотели бы заняться тренерской работой? 

— Будут предложения — будем рассматривать, а пока не люблю гадать на кофейной гуще.

— В Америку в 1992 году вы уезжали не только потому, что вас пригласил клуб НХЛ, но и из-за обвала валюты и криминогенной ситуации в стране?

— Да, это был самый главный фактор, почему я уехал. Перестали платить зарплату, надо было на что-то жить. Ну и потом был шанс, и я решил его использовать.

— Плюс еще квартиру, в которой вы жили, тогда обокрали.

— Ну, я не думаю, что это было отправной точкой, хотя было неприятно. Вынесли тогда все, что нажито непосильным трудом (смеется). Криминальная обстановка была действительно сложной, но был, как я уже говорил, шанс попробовать себя в лучшей лиге мира. Страшно, конечно, было, но я ехал уже с игровым багажом — у меня был определенный опыт игр на международной арене, которого мне хватило, плюс подготовка в России. 

— Насколько быстро вы адаптировались к условиям в НХЛ? Как вас воспринимали в "Айлендерс"?

— Были какие-то злопыхатели, которым я не нравился, но это как в любом бизнесе. Те ребята, которые были в команде на ведущих ролях, относились ко мне нормально. Это как в любом виде спорта. Адаптировался я не сразу, потому что в СССР и России мы почти круглогодично жили на сборах, а в североамериканском хоккее ты сам себе предоставлен. Ты должен выйти и сыграть, а как ты готовишься — дело твое. Если не показываешь должной игры, тебя отсылают в низшую лигу. В этом и профессионализм — игроки сами готовились к матчам. 

— В НХЛ у вас не складывались отношения с главным тренером "Монреаля" Марио Трамбле, который требовал от вас исполнять функции бойца. Зато вы тепло отзывались о сменившем его Алене Виньо. О ком из тренеров НХЛ еще можете сказать с теплотой?

— Нет, ну с Аленом у меня тоже были проблемы. На самом деле, в "Монреале" был тяжелый период, но если отмотать время назад, то сам понимаешь, что тогда себя тоже немного неправильно повел. В Монреале очень взыскательная пресса, надо было с ней дружить, а я такой весь нафуфыренный встал в позу. 

Мой первый тренер Эл Арбор в "Айлендерс" был очень хорошим. Кен Хичкок из "Филадельфии" даже напомнил мне Виктора Васильевича Тихонова системным подходом. С Трамбле у меня действительно не сложилось — он хотел, чтобы я дрался. Когда я играл в "Дэвилз", там был Ларри Робинсон, не могу его не вспомнить.

— Вы еще не упомянули второго тренера "Монреаля" Дэйва Кинга, помощника Виньо.

— Дэвид был своеобразным человеком — он немножко не любил русских, хотя это не сильно показывал. Он все время пытался обыграть Тихонова, но у него что-то не получалось. Но как тренер он был нормальным, да и у всех есть свои плюсы и минусы.

— Вы не удивились, что Кинг затем неплохо работал в России (с "Металлургом" и "Локомотивом" канадский специалист стал бронзовым призером чемпионата России 2006 и 2014 годов — прим. ТАСС)?

— Потому что всю жизнь он играл против представителей советской школы хоккея, пытался ей подражать. И поэтому, я думаю, у него очень хорошо сложилось в "Металлурге". Там попались ребята, игравшие в тот хоккей, который он требовал от них. Тогда североамериканский и российский хоккей сильно отличались друг от друга, не то что сейчас. С приходом европейцев в НХЛ хоккей там стал более мобильным, комбинационным, а раньше он был очень прямолинейным.

— Если бы вам не удалось выиграть Кубок Стэнли, были бы вы довольны своей карьерой в НХЛ?

— Что касается победы в Кубке, на самом деле, я оказался в правильное время и в правильном месте. Я отыграл в НХЛ 13 сезонов, конечной целью был выигрыш Кубка Стэнли. Все хотят завоевать этот трофей, и надо попасть в ту команду, которая сможет побороться за него. Для примера: Рэй Бурк 20 сезонов провел за "Бостон", но не играл ни разу в течение этого времени даже в финале. И в последний год своей карьеры, когда его поменяли в "Колорадо", он выиграл Кубок. 

В НХЛ играют очень много, больше 1000 игр, и не все доходят даже до финала конференции. Мне просто повезло, что я попал в очень хорошую команду. В первый год моей карьеры в "Айлендерс" мы попали в полуфинал плей-офф, проиграли "Монреалю", после чего вылетали из Кубка в первом-втором кругах, а потом несколько лет не выходили в плей-офф. Так что, наверное, своей карьерой я доволен.

— Фетисов, Александр Могильный, Сергей Федоров и Павел Буре, много лет выступавшие в НХЛ, большую часть времени проводят в России. Была ли у вас мысль вернуться?

— Когда у меня появилась семья в Америке, я больше времени проводил здесь с ней. И когда закончил хоккейную карьеру, мыслей вернуться в Россию не было, потому что дети выросли, друзей как таковых нет, поскольку все куда-то потерялись. Возвращаться просто так и ничего не делать… Там [в Америке] у меня прошла большая часть сознательной жизни, там все привычно. Другие ребята возвращались на какую-то работу — Слава [Фетисов] вернулся, Сергей [Федоров] тоже, Паша [Буре].

Беседовал Рустам Шарафутдинов 

Поделиться
Читайте
ТАСС VK
Много новостей? Мы собрали главные в нашей рассылке!